Научное наследие Ирана

Иранские ученные

Если сегодня человек живет дольше и все глубже познает тайны природы, которая его окружает, то этим отчасти он обязан трудам ученых средневекового Ирана. Щедрость их вклада в науку поистине удивительна, и некоторые авторы пытались найти объяснение этому явлению даже в расовых особенностях.

Правильнее, однако, искать, ключ к загадке в природных условиях Ирана, в его климате и географическом положении. Климат страны — знойный летом и суровый зимой — побуждал к деятельности сынов Ирана и закалял их волю. А географическое положение страны — на высокогорном плато, связывающем Индию, Центральную Азию, Средний Восток и Европу, — приводило к тому, что ей неоднократно приходилось претерпевать различные вторжения: греков и арабов — с запада, сельджуков и монголов — с востока; но благодаря этим вторжениям иранцы поневоле вступали в живой контакт с различными традициями. Таким контактам способствовали и периоды экспансии самого Ирана, когда армии персов совершали походы на восток и на запад. Все это сыграло свою роль в возникновении своеобразного иранского национального характера, в котором слились воедино гуманизм, созерцательность и практичность.

Когда завоевания Александра Македонского приобщили Иранское нагорье к эллинистическому миру, искусство врачевания было уже давно известно в Иране. Предание связывает зарождение этого искусства с именем Джамшида, легендарного героя и четвертого царя Ирана.

Значительно позже великий иранский историк медицины Ибн аби-Усайбиа высказал убеждение, что столь благородная наука, как медицина, могла возникнуть, подобно Корану, лишь в результате божественного откровения. Такое представление об происхождении медицины ставило иранского врача, обычно человека знатного рода, на более высокую ступень в общественной иерархии, чем та, которую занимали его собратья в греко-римском мире. В то же время Иран всегда проявлял готовность воспринять идеи и опыт других народов, и его прославленные цари Кир и Дарий немало гордились тем, что в числе их придворных были и врачеватели из Египта, в частности специалисты по глазным болезням, столь распространенным на засушливом и пыльном Востоке.

Тот же дух терпимости способствовал появлению в Иране в эпоху Сасанидов ряда различных медицинских школ. В этот период, охватывающий около трех столетий (от обращения Константина до возвышения ислама), преследования в Византии вынуждали бежать на Восток еретиков и язычников; так в Иране появились вначале несторианские ученые-медики из Сирии, а затем последние греческие неоплатоники. Все они встретили радушный прием в городах юго-западной части страны.

В Гундешапуре, неподалеку от современного Ахваза, существовал своего рода международный университет, где широко велись научные исследования. Наивысшего расцвета он достиг в VI веке, в период правления Нуширвана, известного на Западе под именем Хосрова Великого. Занятия в медицинской школе университета велись преимущественно на сирийском языке, но говорили в ней также на арабском, греческом и персидском языках. Ученые университета не только много переводили греческих и индийских авторов, но и создали ряд оригинальных работ. Одной из таких работ, созданных в эпоху Сасанидов, была тридцатитомная энциклопедия, содержавшая описание всех известных в то время ядов и их свойств.

Арабские завоеватели VII века пощадили Гундешапур, но нашествие арабов оказало значительное влияние на персидский язык, подобно тому, как нашествие норманнов во главе с Вильгельмом Завоевателем оказало влияние на англосаксонский. На многие столетия арабский язык стал языком общения всех образованных мусульман. И все же ислам не подавил творческий гений Ирана, а, напротив, во многом расширил поле его деятельности. Особенного расцвета иранская наука достигла после того, как Аббасиды перенесли столицу халифата из Дамаска в Багдад, расположенный всего лишь в одном дне пути от предгорий Ирана.

Багдад был основан Мансуром, воинственным халифом, страдавшим от несварения желудка. Исцеленный главным врачевателем Гундешапура (тот был вызван к правителю, когда придворные врачи признали свое бессилие), халиф стал привлекать иранских ученых в свою столицу, и при его преемниках поток переселенцев продолжал расти.

Правление Аббасидов длилось от VIII века до их окончательного свержения монголами в 1258 году. Аббасиды не только брали себе в жены иранских женщин, но и содействовали возникновению нового культурного содружества, в котором арабам была отведена главная роль в науках, связанных с языком (теология, поэзия, право), а иноземцам, в первую очередь персам, — в тех отраслях, которые мы определили бы как физические или прикладные науки, а арабы называли «чужеземными».

Правнук Мансура, Мамун (мать и жена которого были иранками), основал Дар-а-хикма» — «Дом мудрости», сравнимый по своему культурному значению лишь с александрийским «Мусейоном», созданным Птолемеями за тысячу лет до того. Многие труды александрийских ученых были переведены на арабский язык, часто с сирийского, для «Дома мудрости» Мамуна.

Наиболее известным главой этого одного из первых научных учреждений был Хунаин ибн-Исхак, уроженец города Хира в Ираке. Хунаин с увлечением изучал труды пергамского врача Галена. Он не успокаивался до тех пор, пока не приобретал наиболее достоверный текст, даже если это было связано с изнурительными путешествиями по Среднему Востоку. Другие ученые переводили геометрию Евклида, «Альмагест» Птолемея, а также труды Архимеда, крупнейшего ученого древнего мира. Лишь в конце XII века, через триста лет после смерти Хунаина, эти труды были возвращены Европе благодаря усилиям таких людей, как Жерар из Кремоны.

Но иранские медики внесли и собственный вклад как в диагностику болезней (в частности, коклюша), так и в их лечение. Прямым предшественником современной больницы был мусульманский «маризстан», который крестоносцы видели в Палестине, а путешественники — в Египте. Его родина — Иран.

Крупнейшим клиницистом средневековья был Рази, родившийся неподалеку от современного Тегерана в 865 году. Он жил за семь веков до того, как впервые была высказана мысль о существовании бактерий, но интуитивно Рази сумел постичь значение гигиены. Когда ему поручили выбрать место для больницы в Багдаде, он развесил куски свежего мяса в разных местах за городскими стенами. Там, где мясо дольше сохранило свежесть, он и предложил строить «маризстан» — больницу.

Плодовитый автор, Рази половину из двухсот своих работ посвятил медицине. Его описание оспы, в котором он четко выделил ее среди других сыпных заболеваний, позволило врачам последующих поколений распознавать эту смертельную болезнь и предсказывать ее течение. Рази говорил, что для успеха лечения нужно хорошее питание, заботливый уход, чистота и удобство помещения. Мало что можем прибавить к этому и мы.

Самым ценным наследием, оставленным нам Рази, является его монументальная энциклопедия. В ней он изложил результаты своих обширных клинических наблюдений, которые принесли ему почетное звание «Многоопытного», и обобщил знания греческих, сирийских, арабских, индийских и иранских врачей.

Столь же многосторонним медиком был уроженец Бухары Ибн-Сина (980—1037), известный в Европе под именем Авиценны, слава которого перешагнула границы мусульманского мира и пережила века. Его «Медицинский канон», энциклопедия в миллион слов, был основным учебным пособием в европейских университетах со времени его перевода на латынь в XII веке и до революции в медицине в XVII веке: это рекорд долголетия научного труда в медицине, уступающий только долголетию трудов Галена.

Рази и Ибн-Сину, несмотря на то что они жили в разное время, отмечала общая черта — многосторонность научных интересов. Около ста работ Рази, не связанные с медициной, посвящены алхимии, теологии и астрономии; немедицинские писания Ибн-Сины представляют собой философские труды, в которых синтезируются взгляды Аристотеля, неоплатоников и исламских теологов, работы по астрономии и математике. Интересным новшеством было то, что Ибн-Сина писал некоторые свои книги на персидском языке.

Продолжение следует.

Автор: Десмонд Стюард.

P. S. Старинные летописи рассказывают: А еще все без исключения знаменитые средневековые иранские ученные были полиглотами, владеющими многими языками: в обязательный джентльменский набор языков тогдашней интеллектуальный элиты обязательно входил помимо персидского фарси арабский (который был международным языком средневекового Востока, примерно как сейчас английский), греческий и латынь, некоторые знали даже индийский санскрит. И это при том, что в те временна учится было не в пример сложнее, нежели сейчас. Думаю, эти люди должны стать примером для многих из нас, тех, кто даже разговорный английский ленится выучить, несмотря на то, что вокруг множество курсов английского языка, школ английского языка, только бери и учи.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *