Женщина в древнем Риме. Часть третья.

римлянка

Во время прогулок по побережью, под звездным небом происходило плавание в освещенных лодках, полных певцов и музыкантов. Клодия была душой всего общества, которое стремилось к новым развлечениям и уже давно позабыло древние обычаи, тем более древнюю строгость, чтобы опрометчиво броситься к таким, которые, надо это признать, были близки к безумию.

Совершенно иной была ее невестка, дочь одного Тускуланца, Фульвия, жена Антония. Она имела лишь фигуру женщины, ее характер, жаждущий господства и власти, неукротимый, без милосердия, природа, создавая ее женщиной, ошиблась в выборе пола. Далекая от того, чтобы удовлетворяться изящными развлечениями, тогда входившими в моду, она отметилась теперь превращенными в пороки древними римскими добродетелями: смелостью, энергией и упорством. Грустным было начало ее жизни. Впервые она вышла замуж за Клодия. После его убийства, тело перенесено в Рим и выставлено во дворе дома, Фульвия сразу показала, на что она способна. Всем прохожим ужасным криком показывала проколотую грудь и пыталась возбудить толпу против убийц. Но недолго после вышла замуж за Окрибония Куриона. Однако и он через короткое время был убит в Африке.

Второй раз будучи вдовой, прожила в тени пять лет, но в одно мгновение загорелась неутолимой страстью к Антонию и вышла за него замуж. Она мечтала для него о высшем положении и была готова ради него пойти на любое преступление. Когда на него сильно нападал Цицерон и приложил немало усилий, чтобы его объявить врагом республики, она не колебалась стать во главе родственников и друзей и держа на руках сына всю ночь бегала и просила сенаторов, а на второй день в траурной одежде у входа сената падала к ногам сенаторов и надоедала им своим стоном и мольбой. Цицерону пришлось принять все свои меры, чтобы нивелировать ее активность. Она ему этого не забыла, когда ей, наконец, принесли голову оратора, которого убили наемники Антония, она не могла удержаться от удовольствия немного проколоть золотой булавкой его язык. И не один этот случай ее жестокости вспоминает нам история. Горяча эта женщина, ненависть которой начинала гражданские войны, до того была ослеплена, что не знала никакого милосердия. Мужчина или женщина, никто из ее врагов не находил у нее снисхождения.

Однажды триумвиры постановили, чтобы сто сорок самых богатых матрон Рима отдали свое имущество и средства на военные нужды: большое наказание было назначено тем, кто скроет имущество и награда стукачам. Чтобы отменить или хоть как-то смягчить это суровое постановление, матроны обратились с просьбой к родственникам триумвиров встать на их защиту. Сестра Октавиана и мать Антония согласились, а Фульвия закрыла дверь перед просительницами и категорически отказалась им помочь.

Другой раз ей захотелось приобрести дом одного из ее соседей Руфа и она предложила ему продать его дом. Он сначала отказался, что было большой неосторожностью в такие времена, и притом имея дело с такой женщиной. Вскоре она дала ему это почувствовать. Он хотел поправить свою ошибку и решил не продать его, а отдать ей даром. Но было слишком поздно. Фульвия заставила Антония наказать несчастного Руфа насмерть, а его голову приказала прибить на воротах дома. (Да уж времена были не простые, что такое наши сегодняшние проблемы, когда мы озабочены тем, скажем, где купить маршрутизатор киев, по сравнению с проблемами древних римлян в эпоху гражданских смут).

За эту преданность, доведенную до крайности, Антоний «отблагодарил» тем, что бросил ее ради египетской царицы Клеопатры. Поэтому для Фульвии, а заодно и для Рима начались новые несчастья. Желая вырвать его из Египта от своей соперницы, она пробовала поднять Италию против Октавиана. Для нее ничего не значило начать даже целую гражданскую войну, чтобы только привлечь к себе Антония и отомстить своей сопернице. Но это ее последнее безумие уже длилось недолго. Осажденная в Перузии, она была вынуждена сдаться. Отсюда уехала в Грецию, где в Афинах ее встретил Антоний, возвращаясь из Египта в Рим. Свидание было очень холодным. Отчаявшись привлечь назад Антония к себе, заболела, не хотела лечиться и в конце умерла излишне жестокая в несчастье для себя, как была в счастье жестокой для других.

Эти разнообразные женщины дают нам замечательный образец блестящих нравов и чрезвычайных впечатляющих недостатков. Хотелось бы верить, что современные историки не преувеличили, потому что в такую бурлящую эпоху конца римской республики и начала империи, когда так изобиловала политическая и частная ненависть, трудно было придерживаться правды, и нелегко было вероятно ее исследовать. Едва не во всем, что нам передают историки, является театральная черта, у нас вызывает подозрение.

Продолжение читайте в следующих статьях.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *