Фауст: быль или небыль

Фауст

Так кто же он был, знаменитый доктор Фауст? Иоганн? Георг? Иоганн-Георг? Чернокнижник и алхимик? Астролог и врачеватель? Да к тому же обладатель недюжинного интеллекта. Или один из тех многих предсказателей, ученых и фокусников, кто бродил по дорогам и городам Европы? Да и был ли он на самом деле? Или образ вечного искателя истины и красоты, смысла наук и искусств, добра и зла и самого бытия — только легенда, сложенная на заре Возрождения?

В 1954 году, в небольшом немецком городке Книтлингене, в Северо-Западной Швабии, скульптор Христина Шорп-Пфлумм создала доктору Иоганну Фаусту памятник. Задумчиво и удивленно смотрит на нас ученый в длинном не то плаще, не то монашеском одеянии. В том же году устроители музея Фауста — Карл Тине и Карл Вайзерт —выпустили брошюру, в которой на основании архивных документов утверждали, что Иоганн или Иоганн-Георг Фауст действительно родился в этом доме между 1480—1485 годами. Хозяева этого дома — богатая и образованная семья Герлахов — помогли ему получить образование в Гейдельбергском университете, где он окончил теологический факультет, потом, по-видимому, в Кракове,— курс «натуральной», или «естественной» магии.

Значит, и впрямь в Германии в конце XV века — начале XVI века существовал некий ученый, странствовавший под этим именем, плавивший в тигле металлы, стремясь добыть золото, гадальщик, лекарь и маг, погибший в погоне то ли за богатством, то ли за истиной году в 1540 или 1542? Кто он?

…Шел XVI век. Европа бурлила и волновалась. Реформаторы боролись со всесильным католичеством, отстаивая свободу вероисповедания и национальные права, короли и феодалы воевали, оспаривая владения, ученые — алхимики, богословы, врачи, астрологи, философы и историки — добывали крупицы знаний о мире и человеке, отважные путешественники и торговцы бороздили моря и океаны в поисках новых земель и сказочных богатств. Горели костры. На них жгли «ведьм», ученых, проповедников, «вредные» книги, рукописи и картины.

Людей легко обвиняли в связях с дьяволом — так укреплялась светская и церковная власть. Так росли суеверия. Как никогда, была сильна вера в предсказания. И это понятно — ведь мир полон загадок, понять его устройство, овладеть его тайнами манило пытливых, а человек еще так мало знал! Правда, в некоторых университетах еще в XIV—XVI веках в курс «естественной» и «натуральной» магии входили физические и химические опыты, создавались лаборатории, где-то даже обучали гипнозу. Но это были капли в море.

Германия была средоточием этих страстей. Широкая торговля множила богатства городов, здесь процветала промышленность и цеховые ремесла. Но горожане-бюргеры: торговцы, ремесленники, чиновники, писцы, рабочие, преподаватели и студенты (их чаще называли «школяры») были в зависимости от крупных феодалов, могущественных князей, а порой и католического духовенства. Владельцы земель обладали почти безграничными правами: они чеканили свою монету, устанавливали налоги, имели войско — рыцарство и свой суд. Они воевали друг с другом и богатели, разоряя рыцарство и мелких бюргеров. Но чем больше богател князь или прелат — высшее должностное духовное лицо, тем раздробленнее и слабее становилась страна в целом. Зато креп папский Рим, центр и оплот католичества, вымогая со всех подати, продавая индульгенции, преследуя еретиков, конфискуя имущество и казня. Ненависть к всесильным католикам росла. Казалось — все были готовы восстать.

И когда 31 октября 1517 года доктор богословия и монах Мартин Лютер прибил свои возражения-тезисы против злоупотреблений католиков к дверям церкви в городе Виттенберге, они прозвучали как набат, призыв к борьбе со всеобщим врагом! Так началась Реформация.

Размах народных и рыцарских восстаний, крестьянские войны, охватившие всю страну, скоро напугают бюргеров. Сам Лютер, да и многие его единомышленники отойдут от восставших. Но даже это не сможет остановить начавшееся движение. Значительную роль в нем играли немецкие гуманисты. Поле их деятельности было огромно и направлено, прежде всего, на укрепление единства нации. Они создавали немецкий литературный язык, изучали народные обычаи, зрелища, народное творчество. И везде — в сатирических, исторических или философских произведениях, химических опытах, гравюрах — они оказывались деятелями Возрождения в его немецкой форме — Реформации, веря в человека, его ум, силы, творчество. «Какая радость жить! — восклицал выдающийся немецкий ученый Ульрих фон Гуттен.— Науки процветают, умы пробуждаются, ты же, варварство, возьми веревку и приготовься к изгнанию!»

Но умы пробуждались медленно. Ученые, особенно те, которые толковали явления природы — «натурфилософы», были скорее алхимиками, чем химиками, скорее астрологами, чем астрономами. Они и сами еще верили, что дьявол участвует в жизни людей, верили в возможность договора с ним, в магию, в некромантов-чернокнижников. И удивительные явления природы, страшные судьбы преследуемых и казни, внезапные повороты истории словно подтверждали эту веру. Что же говорить о простом люде! Их суеверие было безгранично.

Чем известнее становилось имя какого-нибудь алхимика, врачевателя, предсказателя, чем удачнее оказывались его опыты, лечение или достовернее его прорицания, тем загадочнее казался сам он окружающим; его волшебства рождали споры, его имя легко сплеталось с легендами. Такой популярности быстро достиг и доктор теологии и магии Иоганн Фауст, прославившийся как в Германии, так и за ее пределами («faushis» пo-латыни — «счастливый, удачливый», не было ли это прозвищем?)

Каких только мнений не высказывали о нем даже его современники — ученые, каких только свидетельств чудачеств его они не приводили в своих записях! Философ, богослов, историк аббат Иоганн Тритеми 20 августа 1507 года писал своему другу: «…этот Георгий Сабелликус (одно из прозвищ Фауста) — бродяга, пустослов и мошенник!.. Хвастался знанием всех наук и такой памятью, что если бы все труды Платона и Аристотеля были забыты, то он по памяти полностью восстановил бы их. В нынешнем году он приехал в Крейценах и столь же нелепо хвастал своим искусством, называл себя величайшим философом и алхимиком…».

В актах Гейдельбергского университета за 1509 год есть сведения о получении Фаустом степени бакалавра теологических наук первым из пятнадцати. Однако, назначенный в Крейценах школьным учителем, Фауст вскоре был изгнан оттуда за «развращение учеников». Изгнали его позже и из Ингольштадтского университета (протокол заседания городского совета от 17 июня 1528 года), где он больше прорицал и занимался черной магией, чем преподавал. В беседах с Филиппом Меланхтоном, соратником Лютера, записанных его учеником Манлием, находим такой рассказ о чудесах Фауста: «…в Венеции пробовал он взлетать… стараниями дьявола он поднялся в воздух, но столь стремительно низвергся на землю, что едва не испустил дух, однако остался жив». А Филипп фон Гуттен, двоюродный брат Ульриха фон Гуттена, чуть позже — 16 января 1540 года — сообщает брату: «Приходится признать, что предсказания философа Фауста сбылись почти полностью, ибо немало мы натерпелись здесь за это время». (Речь шла о тяжести испанской экспедиции в Венесуэлу, перед началом которой участники ее советовались с доктором Фаустом.)

Современники Фауста рассказывают, что, странствуя из города в город, он изумляет своим искусством всех: простых бюргеров, студентов на лекциях и пирушках, ученых и знать. Он в силах вызвать и оживить тени умерших героев, пересказывает античных авторов, гадает по руке и составляет гороскопы высоким особам (за что порой получает немалые гонорары), излечивает от разных болезней, может произвести бесовский шум в монастыре.

Судебные процессы против него в Гейдельберге в 1528 и 1532 годах свидетельствуют о взрывах в разных домах, произведенных «алхимиком, содомистом и черномагом Фаустом».

Уже упоминавшийся ученик Меланхтона описывает удивительную смерть Фауста: «В полночь дом (по многим источникам — в княжестве Вюртембергском) закачался… утром нашли его лежащим ничком около постели — так умертвил его дьявол… При жизни его сопровождал пес, под личиной которого скрывался дьявол». Может быть, эта смерть была последствием взрыва при каких-то химических опытах, предполагает одна из недавних исследовательниц биографии Фауста Ж. Бьянки.

Как бы то ни было, но весь облик доктора Иоганна Фауста, алхимика и бродяги, фокусника и предсказателя, столь характерный для эпохи Германии всеобщего брожения и неудержимой тяги к знанию, быстро обрастал поверьями и анекдотами, сам Фауст становился героем народных сказаний, песен-баллад и романсов, «проникая» в трактаты и компиляции.

Продолжение следует.

Автор: М. Гольдман.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *