История и время

песочные часы

Благодаря календарному времени мы подошли к историческому времени, имеющему двойное значение: как время реальных событий в прошлом и как время рассказа о тех событиях. На первый взгляд кажется, что эта двойственность — следствие досадной путаницы, потому во многих языках термином «история» обозначают одновременно и res gestae (вещи состоявшиеся), и проведенную историками их реконструкцию. Объяснение, которое можно дать очевидной двусмысленности, ведет нас к понятию культурного времени.

С одной стороны, прошлое — это прошлое действий (и страданий) подобных нас людей, и такая деятельность требует избавления от забвения, требует рассказа о себе. Однако от прошлых действий остаются только следы, которые собирают, подбирают и критикуют историки — и тем самым поднимают до уровня документов. Что касается собственно прошлого как такового, то оно в истории отсутствует.

С другой стороны, когда встает вопрос о связи исторического рассказа с какой-то частью прошлого, надо исходить из того, что рассказ историка не представляет собой копию или кальку прошлого. Конечно, не сравнить так называемую копию с уже потерянным оригиналом, однако построения цепей событий, связанных между собой причинами и основаниями, выдают себя за реконструкцию того, что имело место.

Именно эта связь между научной конструкций и реконструкцией определяет историю как основную символическую структуру культурного измерения времени. Изображать прошлое значит сделать из него икону, не копию, а что-то вроде модели, которая представляет… или выступает вместо… отсутствующего в истории прошлого. Это представительство или выполнение обязанностей — неотъемлемая черта преднамеренности исторических знаний. Она объясняет двойное значение термина «история», о котором говорилось выше.

Подобная двусмысленность присуща и срочному «времени» в выражении «историческое время». С одной стороны, есть время, совместно прожитое людьми прошлого, а с другой — время повествования о нем.

В первом значении термина историческое время, возвышаясь к космическому времени, шире индивидуального времени смертных: это время народов, государств и, в частности, общественных единиц, более длительных за индивидуальные жизни. Только когда индивиды рассматриваются в контексте с природой и изменениями какого-нибудь общества в определенное время и в определенном месте, они, те индивиды, интересуют историю. Чтобы подчеркнуть реальности прошлого времени, надо отметить, что события, имеющие отношение к главному событию — герою исторического рассказа, датируются тем самым календарным временем.

Это историческое время соотносится с тем, которое используется в рассказе о событии. Действительно, рассказ требует времени, и прежде всего он организует время. Написание летописи или отчета является упорядоченным, конфигуративным действием, которое с простой последовательности событий добывает темпоральные формы, организованные в закрытой совокупности. Структура такого конфигуративного времени определяется интригами, включающими в себя намерения, причины и случаи. Ему соответствует время лиц, о которых говорится в летописи или отчете, время, вдруг превращает и сам этот отчет в своеобразную интригу. Таким образом, действующие лица в истории приобретают уникальную идентичность, а именно идентичность повествовательную.

И теперь мы можем соединить две стороны исторического времени. Письменный рассказ может предоставить задним числом целым историческим сообществам (народам, государствам, а также разнообразным конкретным общинам) такую же повествовательную идентичность, как и героям какой-нибудь рассказа. Такие общины, становящиеся коллективными героями (или жертвами) интриг, разыгрываются на уровне исторического времени. Между временем событий прошлого и временем исторического отчета о них та же связь символизации, которая делает быль представителем пропавшего, отсутствующего в истории прошлого. История в рассказах о событиях подменяет собой совместно пережитые события истории.

СИЛА СОВРЕМЕННОГО

От исторического времени, в то же время и пережитого людьми, и поведанного им, можно сейчас вернуться к индивидуальному времени, которое мы оставили под звуки ламентаций и лирической поэзии.

Для этого перехода нам пригодится такое замечание: хотя историческая община и не измельчается на сечку индивидуальных поступков и реакций, а все же не возможно ее определить без упоминаний об индивидах, которые являются ее «партнерами», то есть участвуют в жизни общества, выступая как действующие лица рассказа, где им отводится главная роль. Связь между коллективным временем и индивидуальным временем является следствием такой связи между обществом и индивидом. Так же, как повествовательная идентичность может касаться аналогично и индивидов, и исторических обществ, так и структура современного, «беременная» недавним прошлым и ближайшем будущем (с одной стороны — память и ностальгия, с другой стороны — планы и надежды), аналогично касается коллективного времени и времени индивидуального.

Историческое время можно рассматривать как связь между тем, что немецкий философ Рейнгардт Козеллек называет горизонтом надежды и пространством опыта. Под пространством опыта надо понимать накопление всего наследия, его сохраненных традиций для исторической современности, под горизонтом надежды — развертывание программ и надежд, которые вносит в современность будущее время. Пространство опыта может быть узким и бедным, если наследство оказалось склеротическим, неподвижным, мертвым. Горизонт надежды может быстро приблизиться, если заботиться о ежедневном управлении временем, или же удалиться почти в бесконечность утопий восстановления, примирения и объединения.

Как отмечает Козеллек, мы не можем отрывать горизонта надежды от пространства опыта; потому что именно в настоящем пересекаются накопления прошлого в пространстве опыта развертывания будущего в горизонте надежды. Однако обмен может быть плодотворным только тогда, когда само настоящее время имеет инициативную силу (Ницше называл ее «силой современного»).

Эта тройная структура — горизонт надежды, пространство опыта и инициатива — является точной симметрией конструкции личного времени в современной жизни. Святой Августин в десятой книге «конфессий» писал, что время порождается триединым современным «Современное вещей прошлого — память. Современное вещей современных — это зрение. Современное вещей будущих — это надежда ». «Еще» недавнего прошлого и «уже» ближайшего будущего уходят своими корнями в силу настоящего, которое в описательном плане называется бдительностью, а в плане действий — способностью начать что-то в ходе событий.

Аналогию между структурой исторического времени и структурой индивидуального времени можно толковать в двух значениях. Первое из них может восприниматься как «интериоризация» способа, с помощью которого общество размещается в историческом времени, а второе — как «экстраполяция» тройной современной индивидуальной души. Такое двойное толкование объясняется сходством между личной повествовательной идентичностью и общественной повествовательной идентичностью, которая в свою очередь отражает параллелизм между интригой и действующим лицом в исторических рассказах и рассказах биографических.

Наконец, мы замыкаем наш аналитический круг. Мы начали с ламентаций поэтов о течении времени, забвении и преданных надеждах, которым противопоставили эту элегию горького осознания собственной недолговечности перед лицом космического строя с его бесконечным временем. Конечно, мы не перескочили пропасти, а только прибегли к ряду размышлений, которые предлагают «спокойный переход через интервал»: мифические времена; эры и хронософии; календарное время; историческое время; индивидуальное время, которое может рассматриваться как финальная точка в «интериоризации» всех упомянутых времен, ступень за ступенью символизирующих безграничное время Вселенной.

Автор: Поль Рикор.

P. S. Старинные летописи рассказывают: А еще от вольной трактовки места времени в истории берут свое начало разнообразные книги по альтернативной истории, в которых будущее часто переплетается с прошлым, и смешиваются различные исторические эпохи, при этом в какой то альтернативной исторической реальности не вызывает например, удивления «святая инквизиция» из нашего средневековья, орудующая в уже индустриальную эпоху.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Яндекс.Метрика

UA TOP Bloggers