В песках Аравии. Часть первая.

пустиня

В конце XVIII — начале XIX века в Европе растет интерес к Востоку. Туда, в неведомые края, устремляются путешественники — ученые, влекомые жаждой открытий, искатели приключений, любители странствий. Их сообщения об экзотических странах публикуются в альманахе «Сокровищница Востока», в научном журнале «Ежемесячная корреспонденция по изучению земли и неба», других изданиях. Одну из первых крупных научных экспедиций на Восток совершил в 1761— 1767 годах воспитанник и профессор Геттингенского университета Карстен Нибур. Вслед за ним в Аравию отправляется врач и естествоиспытатель Ульрих Зеетцен, тоже геттингенец. О некоторых эпизодах его путешествия, которое было настоящим научным подвигом, рассказывается в отрывках из книги Т. Путиицевой «Следы ведут в пески»

…Годы в университете промелькнули быстро. В 1789 году Зеетцен защитил диссертацию. Но странное дело — чем больше он совершенствовался в медицине и естествознании, тем меньше ему хотелось быть врачом или естествоиспытателем. Сидеть на месте и лечить больных или производить опыты над растениями казалось ему слишком прозаическим занятием в век, когда в мире существовало еще столько неведомых земель. Зеетцена буквально лихорадило от неудержимого стремления к странствованиям, открытиям, в которых он видел единственное применение своей бурной энергии.

— Когда же наконец ты приступишь к врачеванию, Ульрих? — спросил его однажды отец. — На нас в Евере эпидемии обрушиваются одна за другой. Ты бы мог принести облегчение согражданам.

И Ульрих решился на откровенный разговор, развернул перед отцом свои грандиозные планы… Он хочет совершить обстоятельное путешествие по малоизведанным землям Сирии и Палестины, оттуда по Красному морю переправиться в Аравию, проследовать по маршруту Карстена Нибура, конечно же, превзойти его и непременно посетить святая святых ислама — Мекку и Медину; затем добраться до берегов Африканского континента и, присоединившись к попутному каравану, проникнуть во внутренние районы Африки. «Если мне повезет, и я останусь жив,— пишет Зеетцен своему покровителю астроному фон Цаху, близкому к семье герцога Готы, — то я надеюсь этим путем достигнуть и западных берегов этой части света» (Африки).

Чтобы фон Цах поверил в успех нелегкого и опасного путешествия, Зеетцен описывал меры предосторожности, которые он собирался соблюдать. Он намерен для сохранения собственной жизни придерживаться обычаев тех стран, через которые будет идти: соблюдать диету, не пить крепких напитков, не есть мяса, одеваться так, как одеваются на Востоке, овладеть арабским языком и его диалектами, с тем, чтобы не отличаться от местного населения, а если окажется нужным — назваться мусульманским именем и даже принять ислам.

По этому поводу Зеетцен в своем плане писал следующее: «Под маской религии (а в наше время и политики) скрываются преступники, о чем разум скорбит, и неизвестно, чего больше приносят людям религиозная и политическая системы — пользы или вреда». И посему он, Зеетцен, не придает религии никакого значения и заранее признается в том, что он, лютеранин, согласен среди католиков быть католиком, среди православных — православным, среди несториан — несторианцем, а среди мусульман — мусульманином.

Все устраивалось в пользу задуманного путешествия. Герцог Готы Эрнст согласился финансировать пребывание ученого на Востоке. Семья Зеетцена, вначале взбунтовавшаяся против его отъезда, в конце концов, согласилась, а брат — пастор снабдил его картой Палестины (впрочем, не столько для того, чтобы Ульрих пользовался ею, сколько в надежде получить уточненный ее вариант). И вот приготовления окончены. Прошлого как не бывало, впереди романтический Восток. 13 июня 1802 года началось путешествие.

Теперь Европе предстояло следить за его продвижением по Востоку: Ксавер фон Цах с первого же дня стал печатать сообщения о путешествии Зеетцена и присылаемые им материалы в своей «Ежемесячной корреспонденции» Первый восточный город — Константинополь. Пробыв здесь шесть месяцев, он, по собственному признанию, «сам едва не стал турком» — столь глубоко удалось ему проникнуть в характер и обычаи местного населения.

После Константинополя — Смирна, за ней — Алеппо, где он основательно изучил арабский язык. Прибыв в Дамаск в апреле 1805 года, Зеетцен за два пиастра выправил себе паспорт на имя Мусы Хакима. Сразу же водрузил на голову большую янычарскую шапку, привезенную из Алеппо, обмотал шею большой пестрой шалью и отправился бродить по городу…

Дамаск очаровал Зеетцена обилием садов, кипарисами и пальмами, прозрачным воздухом. Недаром город этот на Востоке называли то «Ожерелье красавицы», то «Перья райского павлина». По-восточному витиевато, но очень похоже.

Дамаск

Зеетцен пересчитал все достопримечательности и подробно описал их: 8 городских ворот, 143 мечети, 7 церквей, 3 медресе, 64 бани, 20 ткацких мастерских, 7 мыловарен, 119 кофеен. В той части Сирии, которую он исколесил, он исследовал буквально каждую пядь земли и подробнейше все описал, не минуя ни разрушенных городов и крепостей, ни самых крошечных селений.

Исследование Зеетценом Мертвого моря ученая Европа в восхищении назвала научным подвигом. С опасностью для жизни, один, пешком прошел он весь его восточный берег. До него здесь не был никто из европейцев. Он составил первую карту Мертвого моря, исследовал источники, питающие его, изучил свойства воды, определил концентрацию в ней соли и подробно описал оказавшиеся чрезвычайно богатыми флору и фауну этого, до тех пор совсем неизвестного и потому слывшего безжизненным места. Так пришел конец сказкам о Мертвом море.

В Иерусалиме он провел несколько месяцев. Прежде всего, его удивило отсутствие религиозного пыла в монахах, которых здесь множество. По всей видимости, их утомляло механическое выполнение каждодневной обрядности. Зеетцену казалось, что в столь священном месте, возле самого «гроба Господня», надо бы иметь больше благочестия. Помимо 2 францисканских монастырей Зеетцен насчитал в Иерусалиме 15 мечетей, 5 синагог, 2 армянских монастыря, 9 православных мужских и 5 женских монастырей (2 специально для вдов). Маленькие монастыри были и у коптов, и у яковитов, и у эфиопов. Все монастыри враждовали друг с другом. С конца XVIII века эта вражда усугублялась из-за соперничества европейских держав в борьбе за покровительство «святым местам», и распри происходили не столько между различными вероисповеданиями, сколько между представителями разных стран.

Когда идет служба во францисканском монастыре, никого из некатоликов не допускают. Столь же скрытно проводится богослужение в православных монастырях, как слышал Зеетцен, самых богатых в городе. Зато в армянский монастырь волен прийти человек любой религии. Зеетцен этим незамедлительно воспользовался и стал свидетелем красочного зрелища. К мечетям же — не подступиться.

…Два года он провел в Каире и за это время значительно пополнил восточные коллекции Готы и Геттингена, предоставив богатейший материал естествоиспытателям и лингвистам и заложив основы будущего музея Готы. Он торопился спасти для исторической науки то, что истлевало, разрушалось, грозило исчезнуть совсем…

Наконец, 23 марта 1809 года Зеетцен делает запись в дневнике: «Ну вот я и заканчиваю свой дневник. Начинаю укладываться». Затем он отсылает дневник вместе с коллекциями и рукописями в Европу и покидает Каир. Теперь у Зеетцена одна дорога — в Мекку и Медину, Он страстно мечтал совершить паломничество и присоединить к своему арабскому имени словечко «хаджи». Карстен Нибур не рискнул на это. Но он, Ульрих Яспер Зеетцен, должен достичь большего, чем кто бы то ни было. Жаль, что в Мекке уже побывал в 1503 году Лодовико ди Вартема. В 1607 году был там и немец Иоганн Вильд — правда, его привозили туда в качестве раба, а англичанину Джозефу Питсу, писавшему о своем посещении Мекки в 1680 году, вообще едва ли можно верить. Всех других постигла смерть.

Продолжение рассказа о славном путешествии Зеетцена читайте в следующей части.

P. S. Старинные летописи рассказывают: А еще в своих путевых заметках Ульрих Зетцен часто описывал различные предметы интерьера жителей востока. Например, как-то описал красивые двери межкомнатные из массива (примерно такие как на сайте http://www.dverey.net/), выполненные в изысканной восточной манере, с росписью, они были в доме богатого торговца.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *