Смута в России. Продолжение.

Смута

Внешнеполитическими планами Самозванца всерьез как-то не интересовались: слишком опереточной фигурой представлялся Лжедмитрий, более интересовавшийся охотой и пирами, нежели государственными делами. Между тем таковые планы существовали. Известно о них в общем немного, но и то, что известно, складывается во впечатляющую картину: «царь Дмитрий Иоаннович» готовился к широкомасштабному военному походу на Крымское ханство.

Подготовка военной кампании началась еще осенью 1605 года. Сама по себе мобилизация армии была делом весьма трудоемким, но за многие десятилетия отлаженным. Костяк и главную силу в ней составляли территориальные полки вооруженных дворян-помещиков, так называемое поместное войско. Для начала помещиков наделили новыми, повышенными земельными окладами. В Разрядном приказе, тогдашнем военном ведомстве, составили «росписи» полков и назначили в них командный состав. С удвоенной энергией заработал московский Пушечный двор. В Артиллерийском музее в Санкт-Петербурге по сей день хранится пушка, отлитая знаменитым создателем царь-пушки, «литцом» Андреем Чоховым,— на ее стволе красуется имя «царя Дмитрия Иоанновича». (Интересно включают ли школьные туры в Петербург посещение этого артиллерийского музея).

С начала зимы Самозванец регулярно проводил воинские маневры, принимая в них личное участие. Один раз даже по замерзшему льду из Коломны под стены Кремля пригнали передвижную крепость «гуляй-город», и его показательный штурм и ураганная стрельба потрясли москвичей. Поход намечался на весну, когда просохнут дороги.

Из переписки Самозванца с будущим тестем, сандомирским воеводой Юрием Мнишеком следует, что планы кампании были увязаны с грядущей свадьбой, также намеченной на весну. Отсчет велся с Пасхи, приходившейся в 1606 году на 20 апреля, ранее которой, по русскому обычаю, бракосочетание не могло состояться. По завершении свадебных торжеств Лжедмитрий собирался выехать из Москвы в военный лагерь, откуда намеревался руководить операцией.

Стратегический план кампании учитывал и большой опыт военного противостояния Руси и Крыма в прошлом. Из «росписи» армии 1606 года следует, что последняя должна была состоять из двух «полков» — «полевого» и «берегового». Первый формировался «на поле», в районе городов Тулы и Новосиля, второй — «на берегу», вдоль высокого северного берега реки Оки. Первый был предназначен для похода на Крым, второй — для защиты русских тылов в случае провала операции. Наконец, «полевой полк» традиционно составляли корпорации служилых дворян пограничных южных уездов, «береговой» же — дворяне уездов центральных и северо-западных. И все это имеет прямое отношение к сюжету нашего рассказа.

Если «полевой полк» собирался ежегодно, то о «береговой» службе российские дворяне успели подзабыть: с 1599 года, когда напряженные отношения между Москвой и Бахчисараем несколько ослабли, «полк» вдоль Оки не выставлялся. Теперь же, ожидая жестокой схватки с Крымом, правительство Самозванца решило воскресить старый способ защиты центральных уездов, практиковавшийся едва ли не с XIV века. И впервые за последние семь лет дворяне центральных и северо-западных уездов вызывались на службу вдалеке от дома, да еще в разгар полевых работ. Это тоже важно запомнить.

Наконец, последнее. Поместное войско во время походов не получало казенного содержания — дворянин все припасы приобретал за свой счет и вез их с собой. Большинство дворян являлись на службу с вооруженными холопами. Их пропитание, не говоря о вооружении и обеспечении всем необходимым, также производилось из дворянского кошелька. Такой способ «самообеспечения» делал поместное войско малопригодным для длительных воинских операций, война же с Крымом не могла не быть долгой, что дворяне прекрасно понимали. Запомним и это.

Однако, так или иначе, поход для Лжедмитрия был делом решенным. Принимая накануне свадьбы в Грановитой палате официальную польскую делегацию, Самозванец сообщил ей, что армия готова к началу военных действий.

В планах кампании 1606 года особое внимание было уделено русской пограничной крепости Елец в среднем течении Дона. Ее решено было превратить в базу похода. За рубленными деревянными стенами Ельца сосредоточили артиллерию и материальные припасы из расчета на огромную цифру участников похода в триста тысяч человек. Отсюда армия должна была двинуться вниз по Дону, частью посуху, частью на судах, для захвата расположенной в низовьях реки крепости Азов. На одном из притоков Дона была заранее подготовлена флотилия из речных судов. Под Москвой же к началу мая собрались разверстанные в полки дворяне — участники будущих военных действий — черниговцы, путивльцы, кромичи, новгородцы, псковичи.

Как сообщали современники, крымскому хану, в лучших «рыцарских» традициях, был направлен ультиматум — вернуть Москве дань, ранее платившуюся в Крым; в случае его невыполнения Самозванец обещал обрить наголо хана и его подданных. Для наглядности к ультиматуму был приложен оскорбительный «подарок» — шуба из свиной кожи демонстрировавшая результаты будущего бритья.

Итак, поход становился неизбежным. 8 мая отшумела свадьба в Кремле; через пару недель непроходимые от весенней распутицы дороги на юг должны были окончательно просохнуть.

А теперь вернемся к событиям 17 мая в Москве — к убийству Лжедмитрия и погрому поляков. В пестром калейдоскопе тех дней без особого труда заметно присутствие «дворянского элемента».

Простые москвичи с энтузиазмом осаждали дворы ненавистных «панов», однако предварительно впустили в город вооруженные отряды дворян, стоявших лагерем вблизи столицы в ожидании начала Крымского похода. На долю одного из них выпала главная задача выступления — убийство «царя Дмитрия Иоанновича», и выполнили ее не столичные неорганизованные жители, а отряд в двести дворян под предводительством князей В. И. Шуйского и В. В. Голицына. Отряд этот состоял из новгородцев и псковичей, а его командиры по росписи армии 1606 года числились воеводами «берегового полка».

Вряд ли это было простой случайностью. Есть все основания полагать, что таким образом часть российского дворянства выразила свое нежелание участвовать в ненужной ему военной кампании, сулившей многочисленные бедствия, но не обещавшей ощутимых выгод. Однако, похоже, были и такие, кто ждал, и не без оснований, «прибытков» от будущего похода.

Обратимся к рубежу мая — июня 1606 года, вспомним, что именно тогда южнорусское дворянство отказалось поддержать нового царя Василия Шуйского. Гражданская война в России, как все чаще теперь именуют эти события, началась с далекой крепости Елец, где сотник епифанских детей боярских Истома Пашков с оружием в руках выступил во главе недовольных. Их лозунгом была верность свергнутому Лжедмитрию. Вскоре к выступлению присоединились рязанские помещики под предводительством Прокофия Ляпунова и туляки, возглавляемые Григорием Сумбуловым; к отправившимся походом на Москву отрядам вскоре присоединились казацко-крестьянские формирования знаменитого Ивана Исаевича Болотникова. Началась новая глава в истории Смутного времени. Она — предмет особого рассказа, нас же по-прежнему занимает вопрос, почему часть дворян сохранила верность, казалось, давно дискредитировавшему себя Самозванцу.

Елец, в котором, собственно, все и заварилось, несмотря на относительную молодость (крепость построили только в 1592 году), являл собой мощную военную силу с собственным гарнизоном в пятьсот человек. Что делали в ней епифанцы во главе с Пашковым, оказавшиеся в начале лета в полутора сотнях километров от родных мест, догадаться нетрудно. Очевидно, епифанцы входили в состав того самого «полевого полка», который готовился к выступлению на Азов и к которому они были приписаны (Епифань входила в состав Тульского уезда).

Не будет слишком смелым предположение, что недовольство Пашкова, Ляпунова, Сумбулова и их подчиненных новым царем было связано с крушением планов крымского похода. В отличие от помещиков других уездов, южане всерьез могли рассчитывать — в случае успеха затеи — на решение своих земельных проблем. Переворот же в Москве осуществили те, кто не имел особой материальной заинтересованности в результатах похода.

Подведем итоги. Смутное время начала XVII века в России сплело в тугой клубок противоречия, раздиравшие общество не только по традиционному классовому признаку из-за разницы условий службы и хозяйствования. Русские дворяне — землевладельцы, опора трона, не являли собой единой группы.

Отсутствие этого единства дало о себе знать еще в самом начале похода Самозванца: недаром он двинулся на Москву не по кратчайшему пути: Орша — Смоленск — Вязьма, а через юго-западные владения Москвы.

Сказалось оно и теперь, в момент организации масштабного похода на Крым, сопоставимого разве что с Казанским походом Ивана Грозного. Оно разделило дворянство по «географическому» признаку, послужив прологом долгой и кровопролитной гражданской войны. Первой жертвой ее стал тот, чье имя пронизало всю эпоху Смуты, самозванный царь Лжедмитрий, инициатор несостоявшейся войны с Крымским ханством.

Автор: Александр Лаврентьев.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Яндекс.Метрика

UA TOP Bloggers