Преступление профессора Масперо

египетский музей в каире

Археологи тоже люди. Поэтому и среди них встречаются коллекционеры. Марок, открыток, значков, спичечных этикеток, иногда наклеек на пивных бутылках. Только не предметов древности, которые можно встретить в раскопках. Профессиональная этика считает это предосудительным. Ведь археологи тоже люди.

Лорд Карнавон, тот самый, который вместе с Говардом Картером открыл знаменитую гробницу Тутанхамона, был, однако, страстным коллекционером египетских древностей. Но, во-первых, он был не профессионалом, а любителем, а во-вторых, как-никак лордом.

И все же именно ему принадлежит честь спасения шедевров Национального музея в Каире. Да еще, пожалуй, великому египтологу профессору Масперо. Впрочем, вопрос о Масперо весьма щекотлив.

Все началось довольно обычно. Незадолго до первой мировой войны к Карнавону в номер отеля в Каире пришел незнакомец и сказал: «Я достал для вас нечто замечательное. Потрясающее! Но чтобы увидеть эти вещи, вы должны прийти в мой дом ночью, захватив деньги с собой. И притом люди, которые приведут вас туда, завяжут вам глаза, потому что я не хочу, чтобы вы знали, где я живу. Вещи будут вам стоить 300 фунтов золотом, и предупреждаю заранее, я не уступлю ни цента».

Не каждый решится пойти неизвестно куда, с незнакомыми людьми, завязав глаза и положив в карман 300 фунтов. Но кем-кем, а трусом Карнавон не был. Поэтому поздно вечером он вышел из отеля с двумя весьма подозрительными личностями и дошел с ними до уединенной улочки, где лорду предложили сесть в поджидавший его экипаж и завязали глаза.

Когда его ввели в дом и здесь сняли с глаз повязку, он, прежде всего, спросил: «Где же ваши шедевры?» Ему молча указали на низенький столик. Там стояла ваза из полированного камня, покрытая золотой фольгой, а на ней было выгравировано имя фараона I династии — одного из самых ранних, известных истории. Это была изумительная вещь. Но рядом… Рядом с вазой лежал изящный кремневый нож, длиной каких-нибудь 8 дюймов, и на рукояти его были изображены фигуры животных.

Одного взгляда Карнавону было достаточно, чтобы сообразить, что нож древнее самых древних фараонов, а о подделке не может быть и речи. И так же быстро лорд смекнул, что цена за вещи смехотворно низка. Поэтому он просто достал деньги и сказал: «Я их покупаю».

Ночью ему не спалось. Он то и дело касался рукой вазы и ножа, которые он положил рядом с собой, на ночном столике. А под утро лорда осенило вдруг, что вещи ему знакомы. Но сколько ни пытался, Карнавон никак не мог припомнить, где он видел их раньше.

Было еще слишком рано, и в Национальный музей не пускали посетителей. Но служитель хорошо знал Карнавона — тот был здесь завсегдатаем — и сделал для него исключение. Не задерживаясь, Карнавон прошел мимо римских и греческих древностей, пересек залы фараонов Нового, Среднего и Древнего царств и направился прямо в тот отдел, где хранились наиболее древние и уже поэтому наиболее ценные экспонаты. Он подошел к большому деревянному ящику, покрытому изнутри красным бархатом, и сразу все понял.

На фоне выцветшего бархата выделялись два темных пятна. Одно из них по размерам точно соответствовало кремневому кинжалу.

Директор музея, профессор Гастон Масперо, принял своего давнишнего знакомого Карнавона без излишних формальностей. Тот сразу же перешел к делу.

— Дорогой профессор, я хочу спросить вас, не были ли недавно украдены из музея ценные экспонаты?
— Боже мой, что заставляет вас так думать?
— У меня есть на то веские основания. Так это правда?

Масперо тяжело вздохнул и сказал: «Увы, да, мы лишились двух самых ценных экспонатов».
— Вы предприняли какие-нибудь меры, чтобы их разыскать?
Масперо опустил голову.
— Нет, я не осмелился.

И Карнавон понял, что это значит. Вещи украл заместитель директора, немец, который давно был на подозрении. Но обвинить его публично, не имея убедительных доказательств, теперь, когда в Европе и так сгущались тучи, значило вызвать международный скандал.

Поэтому лорд просто сказал:
— Вещи у меня. Я приобрел их за триста фунтов у человека, которого не смог выследить. Он был очень осторожен. Не хотите ли их купить? — И он положил вазу и нож на стол директора.
— Это больше, чем любезность с вашей стороны, дорогой лорд. — Масперо был на седьмом небе от счастья. Он быстро заполнил чек, вручил его англичанину и попросил расписку.
— Дать расписку?! Ни за что! Я не собираюсь давать расписку в краже сокровищ.
Масперо запротестовал. — Без расписки я не могу выписать чек.
— А без чека я не верну вам вещи. Или дадите мне чек без расписки, или я уношу вещи с собой.

Некоторое время директор сидел в задумчивости. Затем позвал одного из сотрудников и сказал:
— Здесь расписка в получении денег, нужна роспись. Пойдите на базар, выберите кого угодно, дайте ему шестипенсовик, и пусть он поставит свою подпись.

Все было выполнено должным образом за двадцать минут. Карнавон получил свой чек, а Масперо — вещи, которые до сих пор являются украшением Национального музея в Каире.

О том, что по французским, египетским и по любым другим законам подлог карается тюремным заключением, почтенный профессор предпочитал не вспоминать. Но был ли он неправ?

Автор: А. Хазанов.

Один комментарий

  • С 1907 года началось сотрудничество Карнарвона и Картера, они быстро нашли общий язык. В 1907 году Картер получал 400 фунтов в год, а спустя четыре года — уже 200 фунтов в месяц. Следует отметить, что партнёрами двигала не одна только чистая любовь к науке. В конце XIX и начале XX века несколько крупных открытий в дельте Нила подогрели коммерческий интерес к культуре древнего Египта. Артефакты уже тогда считались хорошим вложением средств. Карнарвон был, помимо прочего, известен как обладатель одной из лучших коллекций древнеегипетского искусства в мире. Он прослыл удачливым поставщиком антиквариата, который находил в лавках древностей. Известно, что Картер консультировал помимо Карнарвона, Эдварда Харкнесса Теодор Дэвис, завершив свои разработки в Долине Царей, ясно высказался о том, что значительные открытия в ней более невозможны и искать следует в других местах. Этого же мнения придерживались представители других недавних археологических экспедиций. Отговаривал концессионеров от потери времени руководитель Службы Древностей, видный египтолог профессор Масперо. Однако у английских исследователей были свои виды на Долину. Как полагал Картер, после Лепсиуса (1844 год), настоящие научные исследования в Долине не производились

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *